+7 989 669 15 15



ОТРАЖЕНИЯ СОБОРНОСТИ КАК ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ЧЕРТЫ РУССКОГО МЕНТАЛИТЕТА В ПОЭТИЧЕСКОМ ТВОРЧЕСТВЕ В.С. ВЫСОЦКОГО И Л.Н. ГУМИЛЕВА




Волкова Наталья Васильевна

доцент Тверского государственного университета, Россия, Тверь

Соборность как типологическая черта русского менталитета в поэтическом творчестве В.С. Высоцкого и Л.Н. Гумилева отображается в таких частных проявлениях, как всеохватность, всеотзывчивость, эпичность поэтической философии.

Ключевые слова: Ключевые слова: русский менталитет,концепт,поэтическая философия.




Библиографическое описание: Библиографическое описание:


Соборность – традиционное этнокультурное и философское именование такой основополагающей черты русского менталитета, носящей устойчивый вневременнóй и над-исторический характер, которая по-разному проявляется в разные эпохи и у разных авторов. В царской России соборность реализовалась прежде всего как общинность, в советскую эпоху – как коллективизм, в наше время отзывается в термине корпоративная солидарность и в названии партии «Единая Россия», а у разных авторов – признанных деятелей отечественной культуры предстает в индивидуально-специфических обличиях.

Типологические черты вершинных произведений русской литературы, классической и новой, фундирующиеся на соборности, – это всеохватность и всеотзывчивость, эпичность художественного мышления, когда никакое частное «я» не минует внимания художника слова и каждое из них оказывается составным элементом громадного народного целого. «А Пушкин – наше всё… – писал Ап. Григорьев в статье “Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина”. – Пушкин – представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. Пушкин – пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организациями все то, что принять следует, отбрасывающий все, что отбросить следует, полный и цельный, но еще не красками, а только контурами набросанный образ народной нашей сущности, – образ, который мы долго еще будем оттенять красками» [Григорьев 3, с. 166].

Дальнейшее развитие этой заложенной Пушкиным художественной традиции связано со всеми крупными именами отечественной словесности. Остановимся только на двух. В.С. Высоцкий – подлинная «энциклопедия советской жизни» [6], его творчество, по нашей характеристике, – «преодоление межличностных границ, переход от социально-бытовой узости к пространству всечеловечности» [1, с. 4]; Л.Н. Гумилев, сын поэта Н.С. Гумилева и А.А. Ахматовой, – выдающийся ученый-этнограф, научное и поэтическое творчество которого во многом вдохновлялось коренным русским ощущением единства бытия – но уже как бытия всепланетного.

Всеотзывчивость Высоцкого – трагедийна, поскольку парадоксальным образом неотделима от одиночества. Эти два качества, антиномично спаянные, определяли строение всей жизни поэта: с одной стороны, всенародная любовь и известность, с другой – официальная непризнанность («в Союзе писателей не состоял» [7]); исключительная поэтическая чуткость, ранимость отразились в его поэзии тем, что концепты Судьбы и Пути «реализуются как целостный трагический мотив – трагический потому, что поэт на своем пути одинок, а свобода выбора призрачна. Одиночество обусловлено тем, что жертва свободы ради исполнения Божьего промысла, ради Свободы надмирной – плод только личного выбора, разделить его тяжесть с кем бы то ни было невозможно» [2, с. 216]. Истоки трагедии – в надмирной призванности поэта, влекомого Божьим велением и неизбывным зовом таланта, которые неизбежно отчуждают от людей, даже самых любимых и преданных.

Всеотзывчивость Льва Гумилева, питаемая, как и у Высоцкого, надмирными токами, отозвалась в гармонии научного и поэтического творчества: его ключевая идея пассионарности и пассионарной теории этногенеза основывалась на буквально «космическом» видении нашей планеты, поскольку пассионарный толчок, по его данным, «наблюдается на поверхности Земли в виде полос шириной порядка 200–400 км и длиной примерно 0,5 окружности планеты, пролегающих под различными углами к меридиану и широте» [8, с. 511], будто кто-то из космических далей прошел по планете лучом, преображающим сознание народов.

Гумилев-поэт, в отличие от Гумилева-ученого, эту основополагающую идею выражает не рационально, а как непосредственное переживание, как «мыслечувство». Если у Гумилева-ученого в основе представления о пассионарности лежит идея, что толчки, импульсы, радикально ускоряющие движение земной истории, каузируются некоей внешней силой, то у Гумилева-поэта идея заданности / «задаваемости» истории трансформируется в непосредственное переживание наблюдателя, взирающего на Землю – извне: то ли из Космоса, то ли из запредельных пространственных, временных измерений.

Истинная жизнь, по Гумилеву-поэту, – вне земных пределов. Земля – лишь место «теней», «душ окаменелых», – вот основной мотив, отчетливо звучащий в по-своему программном стихотворении «Язык солнца»: «Есть много не пород, а душ окаменелых. / Они лежат в нагроможденьи дней / Среди землей накопленных теней, / Увядшей юности и старости незрелой. / А тенью жизнь проходит над землей, / А солнце все встает, благовествуя, / И эту жизнь, и жизнь еще иную, – / Теплом, единством, светлостью событий» [5, с. 46]. Основные идеи Гумилева-ученого и ядро мироощущения Гумилева-поэта сводятся к одному: подобно тому как ток человеческой истории открывается пассионарностью, источник которой – где-то вне земных времён и пространств, так и источник пространственно-временной «развёртки» человеческой судьбы – тоже вне непосредственно-земного.

Тяга к трансцендентному, движение к горнему – вот, несомненно, фундаментальная черта русского национального характера. Гумилев и научной деятельностью, и творчеством, да и всей своей жизнью воплотил национальный русский тип «странника», движимого тягой к запредельному, к соборному единению с ним. Знаменательны, в частности, такие строки: «Но есть еще и другая, более высокая степень пассионарности – когда человек ничего не требует для себя, а работает только на свой идеал. <…> А высшая степень пассионарности, которой может обладать человек, – это быть самим собой, неповторимой личностью, полностью отдающей себя своему делу, как, например, Исаак Ньютон посвятил свою жизнь науке – все остальное ему было просто неинтересно» [4, с. 140]. Так, в полном соответствии с этой национальной русской чертой, и творили ученый и поэт Лев Гумилев, актер и поэт Владимир Высоцкий.

 

Список литературы:

1.         Волкова, Н. В. Русский национальный характер в поэзии В.С. Высоцкого: Учеб. пособие / Н. В. Волкова; Тверской гос. ун-т. – Тверь: Принт-Копи, 2011. – 100 с.

2.         Волкова, Н. В. Концепты Судьба и Путь в поэзии В.С. Высоцкого / Н. В. Волкова // Вестник Тверского государственного университета. Сер. Филология. № 4. 2013. – Тверь, 2013. – С. 216–221.

3.         Григорьев, Ап. Литературная критика / Ап. Григорьев. – М.: Худож. лит., 1967. – 631 с.

4.         Гумилев, Л. Н. Ритмы Евразии: Эпохи и цивилизации / Л. Н. Гумилев. – М.: Экопрос, 1993. – 576 с.

5.         Гумилев, Л. Н. «Дар слов мне был обещан от природы»: Литературное наследие. Стихи. Драмы. Переводы. Проза / Л. Н. Гумилев. – СПб.: ООО «Изд-во “Росток”», 2004. – 623 с.

6.         Крылов, А. Е., Кулагин, А. В. Высоцкий как энциклопедия советской жизни: Комментарий к песням поэта / А. Е. Крылов, А. В. Кулагин. – М.: Булат, 2010. – 384 с.

7.         Новиков, В. И. В Союзе писателей не состоял (Писатель Владимир Высоцкий) / В. И. Новиков. – М.: СП Интерпринт, 1990. – 224 с.

8.         Словарь понятий и терминов теории этногенеза Л.Н. Гумилева / Сост. В. А. Мичурин // Гумилев Л.Н. Этносфера: История людей и история природы. – М.: Экопрос, 1993. – С. 493–542. 

Предстоящие заочные международные научно-практические конференции
А-216
Направления: все научные дисциплины
Прием материалов 29 апреля 2018 г.
E-216
Направления: экономика,социология
Прием материалов 22 апреля 2018 г.
P-216
Направления: педагогика,психология
Прием материалов 22 апреля 2018 г.