+7 989 669 15 15



Русская топонимия восточной части центрального кавказа как лингвогеографический и историко-географический факт




Ханмагомедов Ханмагомед Лязимович *
Гебекова Аджабике Набиевна**

профессор*
доцент**
Дагестанский государственный педагогический университет, Россия, г. Махачкала
Чеченский государственный педагогический университет, г. Грозный


Аннотация: В работе, в тесной связи с историей взаимоотношений России и Север-ной Осетии – Алании прослеживается возникновение и функционирование русских топонимов в восточной части Центрального Кавказа как этноязыкового и историко-этно-географического факта.

Ключевые слова: Центральный Кавказ, Осетия, Северная Осетия – Алания, Владикавказ, топонимы, годонимы.




Библиографическое описание: Ханмагомедов Х.Л., Гебекова А.Н. РУССКАЯ ТОПОНИМИЯ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ ЦЕНТРАЛЬНОГО КАВКАЗА КАК ЛИНГВОГЕОГРАФИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКТ [Текст] //Филология и культурология: современные проблемы и перспективы развития: сборник материалов 19-й международной науч.-практ. конф., (г. Махачкала, 13 марта, 2016 г.) - Махачкала: Издательство "Апробация", 2016 – С. 22-28


Одним из уникальных географических, этноязыковых территорий юга Западной России – это Кавказ. Он характеризуется высокой степенью дифференциации географических ландшафтов, многоязычьем и пестротой этнического состава населения. В этой среде выделяется Центральный Кавказ, в особенности ее восточная часть – Республика Северная Осетия – Алания. Как пишет Л. Засеева, «горные ущелья Центрального Кавказа с древнейших времен были обжиты иранскими народами. Их жители принадлежали к восточной Алании, во времена упомянутых воле трагических событий, приняли к себе волну родственных переселенцев» [6, с. 11]. На этой странице она пишет: «На долгих дорогах истории осетины пережили радости созидания и горе утрат. Нашествие ордынцев в XIII-XIV вв. полностью подорвали средневековое государственное образование алан. Монголы разрушили города Алании, оккупировали ее предгорья. Осетины некогда сильного народа закрепленных на своей последней территории – в горных ущельях Центрального Кавказа, где фиксируемые грузинскими хрониками на – оси, а русскими как – ясы – или осетины. Они сохранили до наших времен, не утратили при этом и своего уникального североиранского языка и своей уникальной тысячелетней культуры [6]. В этой среде формировалась топонимия региона – Северной Осетии – Алании. Как пишет А. Дз. Цагаева, об изучении географических названий Северной Осетии в этом плане мы можем говорить лишь со времен А.М. Шеграна, Вс. Ф. Миллера (т.е. со второй половины XIX в., точнее с 40-х годов XIX в.), заложившие основы научного и историко-сравнительного изучения осетинского языка [4, с. 34]. В цитируемой работе А.Дз. Цагаева [14, с. 34-37] отмечает вклад в изучении топонимии региона также К.Ф. Ганом, Б.А. Алборовым, В.И. Абаевым, Т.А. Гуриевым, К. Кайтовым. Мы к ним добавим имя самой А.Дз. Цагаевой, которая собрала и обобщила огромный топонимический материал и издал, можно сказать, свой главный топонимический труд «Топонимия Северной Осетии» в 2-х частях. Такого труда по объему и содержанию не только по осетинской топонимике, но по осетинской ономатиске в целом мы не знаем. Этот титанический труд пока, насколько мы знаем, не стал предметом серьезного научного анализа. Данное исследование – топонимико-ландшафтный, активный, творческий, организующий, социально-географический, исторический и лингвогеографический факт при ведущей роли лингвистики. Касаясь последней, отметим, что топонимика без лингвистики не может развиваться, так как с помощью лингвистики мы знаем смысловое значение географического названия. Правда, как справедливо подчеркивает А.В. Маракуев, топонимика слабо развивалась, оставаясь предметом исследования лингвистов и историков. Она стала развиваться с XVIII века, когда ею занялись географы [10, с. 30]. В XIX веке топонимика в России развивалась в качестве исторической дисциплины, а лингвистические исследования в это время не были характерны и носили историко-географический характер [11, с. 97,100]. Этим можно согласиться, но можно дискуссировать, но следует отметить, что первичным в возникновении топонима – географический объект (он предмет географии, а лингвистическое воплощение географического названия – отражение свойств географического объекта). Топонимический фон региона – осетинский. Как подчеркивает А. Дз. Цагаева, наряду с осетинским, здесь вскрываются кавказский, византийско-римский, тюрко-монгольский и славянский топонимические пласты [14, с. 48]. Следует отметить, что осетинские топонимы не ограничиваются на Кавказе, его восточной частью. В.А. Жучкевич подчеркивает, что «осетинские названия отмечаются далеко за пределами Северной Осетии» [4, с. 147]. Далее, на этой же странице, цитируя Л.И. Лаврова, он продолжает: «Лингвистический анализ географических названий горной полосы на запад от нынешней Северо-Осетинской АССР (ныне – Республика Северная Осетия – Алания. – Х.Х., А.Г.) показывает, что осетинские названия рек, гор, перевалов и урочищ в очень большом количестве распространены по всей горной части Кабардинской АССР [ныне с Балкарией – единая Кабардино-Балкарская республика. – Х.Х., А.Г.], в Ставропольском крае, Клухорском районе Грузинской ССР (после распада СССР – Республике Грузия. – Х.Х., А.Г.) и сопредельной части горной полосы Краснодарского края до верховьев р. Лабы включительно. За Лабой осетинские географические названия сменяются адыгейскими. Это доказывает, что здесь некогда жили люди, говорящие на осетинском языке, точнее на его дигорском диалекте» [4, с. 142]. Эта идея наталкивает нас, что за пределами РСО-Алания осетинскую топонимию следует изучить как составную часть всего осетинского топонимического фонда и без этого изучение осетинской топонимии не будет полной и достаточной. А.Дз. Цагаева пишет: «В топонимике Осетии имеется небольшой слой русских слов. Эти названия самые молодые по времени возникновения. Они возникли во второй половине XIX в. в связи с поселением казачьих станиц» [13, с. 226]. Среди них она называет названия станиц Змейская, Николаевская, Черная речка, Шлях, Лесная и др. и отмечает, что некоторые названия даются по типу русских – Красногор, Цаликово. Разве топоним непрозрачный русский? Она в другой работе подчеркивает: среди географических названий Осетии свыше трехсот топонимов славянского происхождения, не уточняя, с какого славянского языка [14, с. 159]. Мы такими утверждениями А. Дз. Цагаевой, согласиться не можем, так как с контактами скифо-сармато-аланских племен с славянами начинается с появлением первых топонимов, среди которых могут быть и топонимы русского происхождения. В.И. Абаев, касаясь контактов скифо-сармато-аланских племён с славянским миром, как отмечает он, что они начинаются ещё с IV в. н.э. [6, с. 134-136], а по А.А. Зализняку контакты скифов и славян начались не позже третьей четверти I тысячелетия до н.э. [7, с. 3]. Согласно М.И. Блиева, русско-осетинские связи восходят к далёкому прошлому. К 943-944 гг. относится совместный поход алан и русских в Закавказье на город Бердаа [2, с. 73]. Сношение руссов со страной алан усилились, как отмечает он в Х веке у подножия Кавказского русского Тмутараканского княжества, с которыми аланы выступали в военные союзы и вели оживлённую торговлю [2, с. 74]. Тесные связи между Русью и Аланией-Осетией развивались вплоть до XIII века, до татаро-монгольского нашествия [2, с. 74]. Поворотным пунктом в общественно-экономическом и культурном развитии горских народов, как пишет В.Д. Магометов, явилось присоединение Кавказа к России, имевшее прогрессивные последствия большого исторического значения. Горские народы Кавказа были избавлены от угрозы внешних нападений и кровавых последствий, в первую очередь, со стороны султанской Турции и шахской Персии [9, с. 57], а XVI-XVII века как пишет В.И. Ларина, были периодом, когда централизованное русское государство устанавливает дипломатические отношения со многими народами Северного Кавказа. К XVI веку граница России вплотную подходит к Черному и Каспийскому морям, и Кавказский перешеек приобретает важное стратегическое значение: отсюда удобно было контролировать эти моря и охранять южные границы от притязаний шахской Персии, султанской Турции и крымских ханов [8, с. 6]. Не менее важное значение для России, как она пишет, продолжая, имел Кавказ и в торговом отношении, и с экономической точки зрения, как область с разнообразными природными богатствами [8, с. 7]. Среди других причин В.И. Ларина называет, что «через Осетию по Дарьяльскому ущелью шла главная дорога в Грузию. Такие же дороги, но меньшего значения, шли по Алагирскому и Дигорскому ущельям. Свободное движение по этим дорогам в значительной мере способствовало бы к укреплению русско-грузинских отношений» [8, с. 25]. О присоединении Осетии к русскому государству в конце XVIII в. были заинтересованы и сами осетины. Как подчеркивает Б.А. Калоев, в связи с этим начался новый этап в национальном развитии осетин. Одним из важных результатов этого события было переселение в первой половине XIX в. значительной части иронцев и дигорцев на равнины Северного Кавказа и образование здесь крупных поселений, часто из представителей из различных обществ [7, с. 441]. Неслучайно «осетины Кургосова в 1802 г. основали селение Черноярское, в 1805 г. около крепости Владикавказ Осетинскую Слободку выходцами из Дигории, близ селения Черноярское – селение Новоосетинское [18, с. 79], дав им русское и русскоязычное имена (эти села Б.А. Калоев [7, с. 235] называет казачьими станицами). В первой половине – начале второй половины основывается 18 селений, среди которых в 1839 г. Эльхотово, в 1864 г. – Ольгинское [14, с. 132]. А. Дз. Цагаева отмечает, что славянский топонимический слой [в Республике Северная Осетия – Алания. – Х.Х., А.Г.] локализуется в Моздокском районе, правом и левом берегах р. Терек, в основном от Эльхотовских ворот до с. Редант, т.е. в той части плоскостной Северной Осетии, где были расселены казачьи станицы [14, с. 159]. Такими станицами она считает Николаевское (первоначально военное поселение), Ардонская, Архонская. Эти станицы были заселены в 1838-1839 гг. казаками Владикавказского полка, а Николаевское поселение первоначально было заселено отставными солдатами, позднее, в 1849 г. – станицы Змейская, в 1859 г. – Сунженская и Камбилаевская, в 1860 г. – Тарская [14, с. 157-158]. А.Н. Гебековой и Х.Л. Ханмагомедовым в топонимическом ландшафте Северной Осетии – Алании установлены 16 топонимических слов и другие слова русского происхождения: оронимические – гора, бугор, балка, камень, спуск; гидронимические – речка, родник; антропонимические фамильного разряда – Антонов, Гурьев, Ермаков, Киров, Михайлов, Николаев, Третьяков, Сафронов, Устинов; прочие – Бирючайник, Горчевка, Капустник, Невельска [3, с. 137]. А. Дз. Цагаева, в анализируемой нами работе [14], выделяет простые (простые и непроизводные) и составные топонимы [14, с. 159]. По её мнению, лишь 1/3 падает на долю простых топонимов. Непроизводных топонимов очень мало и называет такие, как Круг, Луг, Шлях. Среди этих топонимов больше имена прилагательные, точнее субстантированные прилагательные в качестве примеров указывает Белое, Веселое, Теплая, Широкая [14, с. 159]. На с. 160-163 [14] она рассматривает топонимы – производные, подчёркивая, что немного и топонимов – сложных слов. Выделяет наиболее моноформантные суффиксы –ка, -ин, -ов(ев), -ский (-ская, -ское), -ашк, -ба, -ник, -уха, -н, с типичными примерами Кизилка, Архонка, Каменка, Савинкут, Капустник, Кургашки, Лесная, Дальний, Виноградное, Терская, Комсомольская, Киевская, Кусово, Раздольное, Елбаево, Кусово [14, с. 160-163]. Касаясь составных типов Северо-Осетинской – Алании топонимов выделяет шесть подразделений: географические названия: 1)топонимическими определениями, где первый подчёркивает определённый признак объекта; 2) где в первой части бинарные оппозиции; 3) с счетными прилагательными в первой и второй части; 4) с притяжательными прилагательными в первой части со значением принадлежности; 5) составные топонимы, где местные географические термины выступают вторым компонентом названия. Она приводит примеры для первой группы – Каменная балка, Круглый родник, Лысая гора, Разрытый курган, во второй – Белая речка – Чёрная речка, Гнилая балка – Сухая падина, Ближний участок – Дальнее поле, Старая станица – Новый хутор, в третьей – Первый шахан, Второй шахан, Савин Первый, Савин Второй, Сотенный родник, в четвёртом – Попов участок, Медвежья балка, Казачья балка, Волчьи ворота, Бабья речка, Церковный участок, в пятой – Дубовая балка, Сосновая балка, Белая речка, Широкий курган, Острый шпиль, Гурьевский спуск, Бандуров бугор. Цитируемый автор к этой группе относит осетинозированные топонимы типа: Границайы обау («пограничный курган»), Харбызтыком («бахчи ущелье»), Кадетты къулдым («кадетов пригорок») [14, с. 164]. Следует отметить, что нами анализированная работа А. Дз. Цагаева [14] – единственная, где рассматривается наиболее полно топонимия Республики Северная Осетия – Алания. Большой научный и практический интерес любого региона представляет изучение урбонимов, годонимов – названий линейных объектов в городе (проспектов, улиц, линий, переулков, проездов, бульваров, набережных и т.д.). Такими могут быть урбонимия и годонимия города Владикавказа – столицы Республики Северная Осетия – Алания. Основание города Владикавказа берет свое начало с конца XVIII в., когда «Российский императорский двор решил основать между Моздоком и подошвой Главного Кавказского хребта сильное укрепление, прозванное запереть вход в Дарьяльское ущелье. В 1784 г. при самом входе в горные теснины возле осетинского селения Дзауг (Дзауджикау) устроена крепость [8, с. 36], как пишет В.И. Ларина под именем Владикавказ [8, с.64]. Инженер генерал-майор Фелькерзам 27 августа 1805 г. в своей докладной записке (кому – источник не дает ответа. – Х.Х., А.Г.) указал, что название крепости Владикавказ не соответствует действительному положению крепости, так как «оное не есть ворота Кавказских гор, и что это название больше подходит к месту, где находится осетинское селение Балта, которое Фелькерзам и предлагал укрепить [8, с. 77]. Права В.И. Ларина, что города (да и станицы – Х.Х., А.Г.) Северной Осетии Моздок и Владикавказ, возникли не только как колониальной экспансии России в сторону Северного Кавказа, но и как закономерное следствие развития дружественных отношений России с народами Северного Кавказа, в том числе с осетинами [8, с. 213]. Е.М. Поспелов [11, с. 46] дает следующую справку об ойкониме Владикавказ: «Основан в 1784 г. как крепость Владикавказ, т.е. «владеющая Кавказом». С 1860 г. город с тем же названием. В 1931 г. переименован в Орджоникидзе в честь советского государственного деятеля Г.К. Орджоникидзе (1888-1937). В годы гражданской войны он возглавлял борьбу за советскую власть на Северном Кавказе и, как свидетельствуют исторические источники, был лично причастен к организации геноцида в отношении терского казачества. В 1944 г. город переименован в Дзауджикау по названию осетинского селения, которая была построена как крепость, но в 1954 г. он снова получает название Орджоникидзе. В 1990 г. Верховный Совет Северо-Осетинской АССР переименовал город Орджоникидзе в город Владикавказ, но одновременно и восстановил название города на осетинском языке Дзауджикау. Указом Верховного Совета РСФСР от 22 октября 1990 г. это уникальное двойное переименование было утверждено». Мы давно занимаемся проблемами топонимики, в том числе переименований, то такого случая в мировой топонимике встречаемся впервые и прав Е.М. Поспелов – это уникальное название одного города. Мы знаем немало случаев, когда железнодорожная станция имеет одно название и город при ней – другое, но такого случая как с названием столицы Северной Осетии – Алании не знаем. В 1999 г. под грифом Северо-Осетинского научного центра В.А. Торчинов как автор-составитель издает работу «Владикавказ – Дзауджикау. Краткий историко-краеведческий словарь» [12]. Работа состоит из 12 разделов: 1) «Владикавказ – историко-географический очерк», 2) «Климат Владикавказа», 3) «Население Владикавказа», 4) «Улицы, переулки, площади и проезды», 5) «Их именами названы улицы», 6) «Достопримечательности: прошлое и настоящее», 7) «Памятные места Владикавказа: адресно-именной указатель», 8) «Почетные граждане Владикавказа», 9) «Основные даты и события», 10) Библиография, 11) Справочные издания, 12) Приложения. Такой справочник, по нашему мнению издается впервые не только в Центральном Кавказе. Нас больше интересуют четвертый, пятый и девятый разделы, где рассматриваются годонимы. Согласно справочника количество годонимов в 1911 г. – 100 [12, с. 90-91], 1925 г. – 143 [12, с. 91-93], 1996 г. – 383 [12, с. 60-90], т.е. цифры годонимов идут по возрастающей степени, и они связаны с освоением человеком новых местожительств. Исследование показало, что в 1911 г.: мемориально-антронимических топонимов – 21 (21 %) (Александровский, Воронцовское, Михайловское и др.), символические (Веселая), титульные (Генеральская, Графская, Лекарская), символическо-ойконимического (Грозненская, Кизлярская) характера, по направлению улиц (Ардонская, Беслановская, Лагерная, Тарская), по торговым объектам (Базарная площадь и улица, Коммерческий сад и др.), по географическому положению (Кладбищенская, Низовая, Театральная, Церковная, Подгорная), по ландшафтам (Вторая Степная, Кривой, Надтеречная), по роду занятий (Госпитательная, Карвансарайная (площадь, улица), Кожевенный, Купеческая, Лекарская, Фермерская и др.), этнонимическая (Армянская, Осетинская (улицы), Осетинский (переулок). В «Перечне улиц, площадей и переулков» за 1925 год не отмечаются Александровский проспект, но добавляются улицы Бородинская, Батумская, Буденного, Буачидзе Ноя, Веры Тибиловой, Ермоловская, Вреевская, Гизельская, Гикало, Заводская, Интернациональная, Дербентская, Камалова, Красноармейская, Красивая, Маркова, Пироговская, Покровский, Розы Люксембург, Эриванская, Советов, Троцкого, Суворовского и др. не отмечаются «Перечне» 1996 г. по отношению к 1925 г. годонимы (Баранова, Белинского, Беляевский, Бзарова, Борухаева, Вадима Эльмасова, Васе Абаева, Вахтанговой, Виноградная, Вишневый, Владикавказская, генералов – Дзусова, Мамсурова, Масленникова, Плиева, Хетагурова и др. улиц, всего без указанных превышает 50, а это составляет около 35 % годонимов региона. Касаясь антропонимов в годонимии В.А. Торчинов дает словарное поле в таком порядке: 1) название улицы, чьим именем она названа, полное фамилия, имя, отчество и даты рождения и смерти, титул, специфику трудовой деятельности, если в этом есть необходимость места похорон. Такие пояснения помогают читателю узнать причины номинации годонимов и нет надобности искать в литературе сведений, кто и чем связан годоним. Насколько нам известно, по годонимии Северной Осетии – Алании материал по Владикавказу первый. Необходимо по методике В.А. Торчинова излагать годонимию других городов региона. На с. 99-101 анонсируемого справочника [12] даются новые названия улиц, площадей, скверов и их старые эквиваленты, т.е. новые на основе переименования бывших названий. Не выделяясь на конкретного годонима, предлагаем сохранить всех годонимов, связанные с географическими ландшафтами, первоначальные религиозно-мотивированного характера, этнонимами, учреждениями образования, культуры, связи, ремеслами и родом занятий населения. Новые названия дать и новым улицам, переулкам, площадям, бульварам не в ущерб сложившемуся топонимическому ландшафту города. Это относится не только для г. Владикавказа, но и других регионов России. Данная работа требует дальнейшей разработки в тесной связи с другими регионами Кавказского края, как лингвогеографический, историко-географический и этногеографический факт в условиях сложной географической среды и этноязыкового состава населения.

 

Список литературы:

1. Абаев, В.И. Осетинский язык и фольклор / В.И. Абаев. Т. 1. – М.: Изд-во АН СССР, 1949. – 604 с.

2. Блиев, М.М. Присоединение Северной Осетии к России / М.М. Блиев. – Орджоникидзе: Ир, 1959. – 164 с.

3. Гебекова, А.А. О русских местных географических терминах и других словах, формирующих топонимический ландшафт Западного и Центрального Кавказа как проблема геономастики / А.А. Гебекова, Х.Л. Ханмагомедов // Русские говоры: прошлое и настоящее. Вторые Громовские чтения: сб. материалов и иссл. Всерос. науч.-практ. конф. Кострома, 17-18 окт. 2014 г. – Кострома: РИО Костромск. гос. ун-та, 2015. – С. 135-139.

4. Жучкевич, В.А. Общая топонимика. Изд. 2-е, испр. и доп. / В.А. Жучкевич. – Минск: Вышэйил. школа, 1968 – 432 с.

5. Зализняк, А.А. О характере языкового контакта между славянами и скифосарматскими племенами / А.А. Зализняк // Краткие сообщения Ин-та славяноведения. – М., 1963. - № 38. – С. 3-14.

6. Засеева, Л. Владикавказ: фотоальбом [Текст] / Л. Засеева. – Владикавказ: Проект Пресс, 2007. – 170 с.

7. Калоев, Б.А. Осетия: историко-этнографическое исследование. – 3-е изд., испр. и перераб. / Б.А. Калоев. – М.: Наука, 2004. – 471 с.

8. Ларина, В.И. Очерки истории городов Северной Осетии. XVIII – XIX вв. / В.И. Ларина. – Орджоникидзе: Сев.-Осет. кн. изд-во, 1960. – 218 с.

9. Магометов, В.Д. Роль передовой русской интеллигенции в просвещении и развитии культуры среди горцев Северного Кавказа во второй половине XIV века / В.Д. Магометов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. Сб. статей. Орджоникидзе: Изд. Сев.-Осет. гос. ун-та им. К.Л. Хетагурова, 1981. – С. 57-75.

10. Маракуев, А.В. Краткий очерк топонимии как географической дисциплины / А.В. Маракуев // Учение записки Казах. ун-та. Сер. «Геология и география». – Алма-Ата, 1954. Т. 18. – Вып. 2. С. 29-72.

11. Поспелов, Е.М. Из истории отечественной топонимики (Развитие топонимических идей в России в XVIII-XIX вв.) / Е.М. Поспелов // Известия АН СССР. – Серия геогр. – 1977. - № 3. – С. 94-100.

12. Торчинов, В.А. Владикавказ: Даужикау: краткий историко-краеведческий справочник / В.А. Торчинов, автор-составитель. - Владикавказ: Изд. Северо-Осет. науч. центра, 1999. – 123 с.

13. Цагаева, А.Дз. Вопросы этногенеза осетин по данным топонимики / А.Дз. Цагаева // Происхождение осетинского народа. – Орджоникидзе: Сев.-Осет. кн. изд-во, 1967. – С. 226-233.

14. Цагаева, А.Дз. Топонимия Северной Осетии. – Ч. 1 / А.Дз. Цагаева. – Орджоникидзе: Изд. Сев.-Осет. НИИ при Совете Министров СО АССР, 1971.

15. Цагаева, А.Дз. Топонимия Северной Осетии. – Ч. 2: Словарь географических названий / А.Дз. Цагаева. – Орджоникидзе: Ир., 1975 – 560 с.

Предстоящие заочные международные научно-практические конференции
XVII Международная научно-практическая конференция «Теоретические и практические проблемы  развития современной науки»
XVII Международная научно-практическая конференция «Теоретические и практические проблемы развития современной науки»
XIX Международная научно-практическая конференция «Научный поиск в современном мире»
XIX Международная научно-практическая конференция «Научный поиск в современном мире»
XVIII Международная научно-практическая конференция «Научный поиск в современном мире»
XVIII Международная научно-практическая конференция «Научный поиск в современном мире»